У древних шумеров и древних аккадян (еще говорят аккадцев, это древний семитоязычный народ Месопотамии) рыба была главным героем мифов и легенд.
Потом уже эта рыба «переплыла» и к вавилонянам. Но началось всё здесь.
И была эта рыба не просто рыбой, а Рыбой. Представляла из себя некое почти космическое существо. В сущности, была богом вод и всего дающего жизнь.
Выплывала эта рыба с человеческой головой из глубины, сообщала людям все знания, которые хотела сообщить (а что-то, наверное, утаивала), обучала их, к примеру, письму. Хотя где ей там в темноте и глубине вод писать-то? А потом возвращалась в родную стихию.
Рыба-Бог, рыба-Знание.
...Есть такой документ, начертанный на девяти табличках, которые хранятся в Стамбуле, Лондоне и Филадельфии. Там всего 150 строк. Почему таблички хранятся в разных музеях, я понять пока не смог, но вот некоторые строчки, там написанные, вызывают какой-то странный восторг.
Как будто ты слышишь чью-то странную древнюю речь. Но вот же чудо: почему-то при всей странности тебе вдруг все образы становятся понятными.
Моя Рыба, я построил для тебя дом, я построил для тебя житницу, В построенном мною доме есть запасной двор и большая овчарня для тебя. . . В доме есть еда – самая лучшая еда, В доме есть еда – дающая здоровье еда, Из твоего дома, где пиво льется рекой, не выгонишь мух…. Порог, засов, окропленный пол, кадильница – все есть в доме, В доме аромат, подобный благоуханию кедровой рощи. В доме есть пиво, есть хорошее пиво. До самой изгороди из тростника все наполнено сладкими напитками и медовыми печеньями.
(«Дом рыбы», древний текст)
Как у Рыбы, хоть с большой, хоть с маленькой буквы, может быть овчарня, как в том Доме, построенном для нее, может литься пиво (ну не в воде же?), совсем не понятно. Но зачаровывает.
Но другой текст продолжает общее колдовство. И вот рассказывает нам, что в давнее-давнее время в Вавилоне было много разнообразных племен, но жили они по-варварски. Как животные в поле.
И однажды на побережье, омываемом морем (теперь его называют Персидским заливом), появился Оаннес.
Это было странное существо. Тело у него было рыбье, голова тоже рыбья, но под рыбьей головой была еще одна голова, человеческая, а из рыбьего хвоста росли человекоподобные ноги. Ну и руки тоже были. Говорил же этот монстр на языке, людям понятном.
Некоторые энтузиасты нового времени даже высказали предположение, что подобное существо, скорей всего, было инопланетянином.
Может, всё, что так древние люди странно описывали, было просто скафандром?
Кто издает свой зловещий крик на болоте и на реке? Птица акан схватит тебя, моя Рыба. Кто там в воде, где растянуты сети, плавает вокруг них, (высматривая) тебя? Птица убур схватит тебя, моя Рыба. Длинноногая, хохочущая, Кто приходит из отдаленных вод, кто оставляет следы на иле? Птица аншебар схватит тебя, моя Рыба.
(«Дом рыбы», древний текст)
В любом случае, это странное существо провело с людьми много дней, ничего не ело, но днем обучало и обучало изумленных людей всяким нужным навыкам. Например, письму. Или математике.
Еще оно научило строить города, возводить храмы, принимать законы. Оно, конечно же, научило людей определять границы и делить землю, а еще сажать семена, а потом собирать урожай.
В общем, научила Рыба людей быть оседлыми племенами.
Тот, кто не разукрашен…, У кого голова птицы, а ноги рыбы, Птица киб схватит тебя, моя Рыба. Тот, кто нападает на четвероногих, бегающих по болотам, – Крокодил схватит тебя, моя Рыба.
(«Дом рыбы», древний текст)
Интересно, что это поведение Оаннеса похоже на поведение многих мифологических существ у других культур и народов.
Так, например, на другом конце света сейчас в джунглях Амазонки живет индейское племя каяпо, которое рассказывает похожие истории о существе по имени Беп Коророти. У них тоже божественный учитель Беп Коророти ничего не ел и не пил и был одет в нечто, напоминающее скафандр астронавта.
Как мы понимаем, индейцы каяпо по понятным причинам не могли ничего знать о мифологии шумеров, но описание этого водного таинственного пришлеца загадочно похожи.
Бухты изрезали низкий берег, Все паруса убежали в море, А я сушила солёную косу За версту от земли на плоском камне. Ко мне приплывала зелёная рыба, Ко мне прилетала белая чайка, А я была дерзкой, злой и весёлой И вовсе не знала, что это – счастье.
(Анна Ахматова, поэма «У самого моря»)
Вообще удивительно, конечно. На протяжении всей жизни человечества в его сказках и мифах вдруг появляется череда странных существ. Чья единственная цель – наставлять и учить человечество. И все они так или иначе вышли из воды. Так или иначе все они то ли рыбы, то ли полурыбы. Прям настоящая теория эволюции в действии.
А потом появится наша золотая рыбка.
Мы помним эти не вошедшие в канонический вариант некоторые строфы Пушкина. Например, эту.
Перед ним вавилонская башня. На самой на верхней на макушке Сидит его старая старуха. На старухе сарачинская шапка, На шапке венец латынский, На венце тонкая спица, На спице Строфилус птица.
Правда, совсем по-другому сейчас в контексте нашего разговора играет это слово «вавилонская»?
...Возможно, такое пристрастие к рыбной, мистической теме у древних народов связано с тем, что рыбе раньше всегда приписывали какие-то особые магические свойства. Если подумать: живет в среде, нам так или иначе враждебной, не устроенной под нас, но в которую мы время от времени можем проникать. Если задержим дыхание.
Дыхание, дух, душа. Вода и правда как будто становится чуть-чуть потусторонним миром.
Потом вода, конечно, приручается. Но некоторая тайна в ней остается.
Например, тот же водяной.
Иногда он будто даже являет собой всю реку. И пена в реке – это когда у водяного слюна со рта бежит, и тина – это его волосы.
Ну а если он разозлится, то начнет волосы выдирать у себя с головы и с бороды. Смотри, сколько темно-зеленых побегов после ветра на реке на берег повыплыло. Это и не ветер с дождем был, не буря, это водяной сердился, гневался.
А уж про море и говорить нечего: нельзя рядом с ним жить и от него не зависеть.
В песок зарывала жёлтое платье, Чтоб ветер не сдул, не унёс бродяга, И уплывала далёко в море, На тёмных, тёплых волнах лежала. Когда возвращалась, маяк с востока Уже сиял переменным светом, И мне монах у ворот Херсонеса Говорил: «Что ты бродишь ночью?» Знали соседи – я чую воду, И, если рыли новый колодец, Звали меня, чтоб нашла я место И люди напрасно не трудились. Я собирала французские пули, Как собирают грибы и чернику, И приносила домой в подоле Осколки ржавые бомб тяжёлых. И говорила сестре сердито: «Когда я стану царицей, Выстрою шесть броненосцев И шесть канонерских лодок, Чтобы бухты мои охраняли До самого Фиолента».
(Анна Ахматова)
Да и с рыбами, водными обитателями, в народном сознании тоже было связано много суеверий. Мы помним, что рыба молчит, поэтому в некоторых местностях рыбные блюда не давали маленьким детям, пока они еще не научились говорить. А то тоже долго молчать будут.
Еще народ полагал, что жизненная энергия всех существ находится в зубах и костях (и их можно понять: рана-то заживет, а вот твой зуб, если сломаешь, новым не вырастет), поэтому зубы щуки служили оберегом. Их часто носили с собой для защиты от ядовитых змей.
Однажды мне рассказали интересное: оказывается, раньше, когда рыбак ловил свою первую щуку, то ее челюсть вешали над входом в дом для защиты от всякого зла. А хребет щучий вешали на ворота, чтоб оберечь семью от мора.
Ну и в сонниках плещется много всякой рыбы. Увидит женщина рыбу во сне – к будущей беременности. Если же снилось, что рыба уплыла из рук, то это предвещало смерть или еще какое несчастье.
А вечером перед кроватью Молилась тёмной иконке, Чтоб град не побил черешен, Чтоб крупная рыба ловилась И чтобы хитрый бродяга Не заметил жёлтого платья. Я с рыбаками дружбу водила. Под опрокинутой лодкой часто Во время ливня с ними сидела, Про море слушала, запоминала, Каждому слову тайно веря. И очень ко мне рыбаки привыкли. Если меня на пристани нету, Старший за мною слал девчонку, И та кричала: «Наши вернулись! Нынче мы камбалу жарить будем».
(Анна Ахматова)
Ну а совсем в апокрифах бродили сюжеты, что, дескать, Бог сотворил двух огромных и двух маленьких рыбин, потом поместил больших рыб под землю, чтоб они ее держали, а мелких выпустил в воду, чтобы они там плавали и размножались.
Просто представим себе: где-то в глубине земли лежит две огромные рыбы. Нет, не как в других легендах с черепахой и слонами. В нашей легенде – рыбы лежат где-то в глубине Земли и держат всю почву над собой.
Представьте себе: этот мрак, этот вечный мрак и две непредставимо огромные рыбы, вытянувшиеся во всю тысячекилометровую свою длину, ведь не могли же люди не знать, что Земля огромна, и есть много других стран, лежат в глубине земли и молчат там в вечной темноте. Даже страшно.
Вдруг подобрело тёмное море, Ласточки в гнёзда свои вернулись, И сделалась красной земля от маков, И весело стало опять на взморье. За ночь одну наступило лето, – Так мы весны и не видали. И я совсем перестала бояться, Что новая доля минет. А вечером в Вербную субботу, Из церкви придя, я сестре сказала: «На тебе свечку мою и чётки, Библию нашу дома оставлю. Через неделю настанет Пасха, И мне давно пора собираться, – Верно, царевич уже в дороге, Морем за мной он сюда приедет».
(Анна Ахматова)
Но были и более милые апокрифы.
Они вышли уже из религиозных книг, смешавшись с народными сказками, и поэтому не стоит удивляться, что в этих легендах встретятся так знакомые нам библейские персонажи. Например, в легенде, как получалась такая странная в природе рыба – камбала.
Этот апокриф рассказывает, что когда архангел возвестил Деве Марии, что она станет матерью Спасителя, та ответила, что поверит в это только тогда, когда произойдет чудо: оживет рыба, одна сторона которой съедена.
И вот чудо свершилось. Возникла однобокая, плоская камбала.
Не очень понятно, почему эта рыба оживает, если одну половину ее съели, но на то это и сказочный апокриф.
Но с камбалой связана и более элегантная история. Народ переработал сюжет об исходе евреев из Египта так: когда Моисей ударил по воде Красного моря, чтобы волны расступились и пропустили его народ, одна рыба попала под посох, и он случайно рассек ее надвое. После чего каждая часть стала отдельной рыбой, и вот так появились плоские камбалы.
Ну и песенку из советского мультфильма мы все помним. Там пират направляет на шхуну доброго моряка свое сверхсекретное оружие – рыбу-пилу.
Я рыба, по прозванию пила, Пилю, что в океане попадётся. И скоро ваша шхуна пополам Под острою пилою распадётся.
Я с детства всё пилила, что могла, Призванье, видно, у меня такое, Пилою моя мамочка была, И бабушка моя была пилою!
Это дело я люблю, это дело я люблю! Всё на свете я пилю! Это дело я люблю, это дело я люблю! Всё на свете я пилю!
(Слова Юрия Энтина)
К слову, о секретном оружии, а значит, о «нехороших» рыбах.
Вообще-то, как правило, в фольклоре о рыбах говорится достаточно обобщенно, ну рыба и рыба. Однако есть некоторые виды, которые в сказках считались «нечистыми».
В некоторых местах почему-то невзлюбили речную селедку: называли ее бешеной рыбой, бешаницей. Считали, что если ее съесть, то человек сойдет с ума.
Забавно, что с ума могли сойти только местные. Если отдать ее иностранцам или чужакам, то те, поев ее, с ума не сходят.
Ну и, конечно, сильно не повезло сому.
Он считался поганой рыбой, нечистой. Эти отзвуки народных поверий дошли даже до советских времен: моя тетя, когда мне было лет десять, сказала однажды, что сома есть нельзя: он помойная рыба.
Ну тут еще хоть логика какая-то есть.
А до революции сома считали «нечистой» и «поганой» рыбой, потому что он – «чертов конь», ибо на нем верхом ездит водяной.
По этим легендам, сом служит своему царю и доставляет тому утопленников.
А еще Владимир Даль писал: «Не велят бранить пойманного сома, хотя это для рыбаков не находка, стращая тем, что водяной черт за такую брань отомстит».
И, конечно, как можно забыть о самой главной русской сказочной рыбе – щуке.
«Слез Емеля с печки, обулся, оделся, взял ведра да топор и пошел на речку.
Прорубил лед, зачерпнул ведра и поставил их, а сам глядит в прорубь. И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руку:
– Вот уха будет сладка!
Вдруг щука говорит ему человечьим голосом:
– Емеля, отпусти меня в воду, я тебе пригожусь.
А Емеля смеется:
– На что ты мне пригодишься?.. Нет, понесу тебя домой, велю невесткам уху сварить. Будет уха сладка.
Щука взмолилась опять:
– Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я тебе сделаю все, что ни пожелаешь.
– Ладно, только покажи сначала, что не обманываешь меня, тогда отпущу.
Щука его спрашивает:
– Емеля, Емеля, скажи – чего ты сейчас хочешь?
– Хочу, чтобы ведра сами пошли домой, и вода бы не расплескалась…
Щука ему говорит:
– Запомни мои слова: когда что тебе захочется – скажи только: «По щучьему веленью, по моему хотенью». Емеля и говорит: – По щучьему веленью, по моему хотенью – Ступайте, ведра, сами домой…
Только сказал – ведра сами и пошли в гору. Емеля пустил щуку в прорубь, а сам пошел за ведрами».
Ну мы все помним эту сказку.
Кстати, интересно: а почему щука? Почему не карась, не окунь?
И это как раз и суммирует весь наш разговор про рыб, который мы затеяли сегодня. Помните про тайну глубин, из который выходила первая рыба-человек?
Вот и щука, обитательница глубины, видимо, ассоциировалась в народе с потусторонним миром, с некой тайной, волшебной силой, которая поможет изменить реальность.
Потом эти суеверия, что щучьи зубы и кости можно использовать как амулеты, отводить с их помощью болезни, отгонять злых духов. Не щучьи ли головы и скелеты крепили потом на воротах?
Ну и, конечно, не надо забывать, что она сильный хищник, а значит, ей подчиняется речной подводный мир.
У Генриха Сапгира, ныне уже покойного поэта, есть такие детские стихи.
Щука в озере жила, Червячка с крючка сняла. Наварила щука щей, Пригласила всех ершей. Говорили всем ерши: «Щи у щуки хороши!»
Тут щука прирученная, хорошая, кормит ершей щами.
Но не будем забывать, что щука вообще-то считалась «царской рыбой», ее подавали на пирах. Но и сама она как будто царица в своем подводном царстве.
И еще может выполнять желания.
Так она же почти колдунья. Хтоническая маленькая богиня.
И однажды кто-то построит для нее дом и построит житницу. И там, в построенном кем-то доме, будет запасной двор и большая овчарня для щуки. А в доме щуки будет самая лучшая еда. И будет литься вино. И непонятно будет, льется вино в воду, смешиваясь сразу с ней, прямо внутри дома, или щука уже выбралась на сушу, и мы построили ей дом здесь.
Потому что с этой загадочной рыбой никогда точно ничего не поймешь.