Чего только не готовят на Новый год. И обязательное заливное, хотя мы помним, что оно может быть неудачным: «Какая гадость – это ваша заливная рыба». И оливье, который совсем, как мы тоже помним, не Оливье.
Но где мы найдем стреляных рябчиков, чтоб их выпотрошить, изжарить филейчики, нарезать бланкетами, а остальную мякоть немного порубить?
И не будем мы из костей этих бедных рябчиков варить хороший бульон, из которого потом надо приготовить ланспик.
Мы и не знаем, что такое ланспик.
А это всего лишь концентрированный, прозрачный, крепкий бульон (например, мясной, но может быть и рыбный), который вываривается до состояния плотного, застывшего желе. Его либо добавляют в готовку, либо им украшают блюда.
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочёл я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
(Владимир Маяковский, 1913 год)
Возможно, этот студень у Владимира Владимировича и был этим самым мясным ланспиком.
Но мы всё равно не будем этого делать. Ни рябчиков потрошить, ни трюфели резать, ни раков варить, чтобы потом изъять из них их нежные шейки.
Нет. Обойдемся нашим, простым: сделаем с горошком, картошкой, солеными огурцами и либо мясом, либо докторской колбасой.
А еще за несколько дней до Нового года можно сделать пельмени. Ну чтобы не на сам праздник их есть (было бы странным) и даже не на следующий день: на следующий, поздно начавшийся короткий день, обычно всё доедают, что вчера ночью не съели.
А вот на второй или третий день уже нового года заготовленные заранее пельмени очень сгодятся. Свои, домашние.
Они ведь бывают и с мясом, и с рыбой, и с сыром, и овощные и даже с гречкой. Бывают пельмени русские, удмуртские, китайские, итальянские, отварные и жареные. А еще, как выяснилось, бывают пельмени «ленинские».
Однажды прочитал, как в одном романе мальчик, отвечая у доски про возвращение Ленина и Крупской из сибирской ссылки, на наводящий вопрос учительницы: «Ну а что еще ты можешь рассказать об этом?» – ответил: «Когда они уезжали, они забыли пельмени».
Я представляю удивление учительницы. Откуда пельмени? Зачем пельмени? Мальчик, ты о чем?
Но жила, как выяснилась, в местном народном фольклоре такая история: дескать, хозяйка дома, где они квартировались, в дорогу им собрала две тысячи замороженных пельменей (а две тысячи пельменей – это же целая история: их неделю лепить надо), а они, уезжая, их и забыли. Видно, этот мальчик тоже из Сибири был.
И лежат эти пельмени в мешках, прячутся в деревянных коробах, забытые у хозяйки избы Лениным и Крупской.
До самой ночи все светильники
В моём жилище зажжены.
Теперь уже не собутыльники,
А собеседники нужны,
Нужны советчики и спорщики.
Леплю пельмени я, да вот
Такие зарядили дождики,
Что вряд ли кто-нибудь придёт.
Сияет и экран компьютерный,
Горит кирпичный камелёк,
И тянет свечечка к предутренней
Звезде дрожащий фитилёк.
Казалось бы – все спеты песенки.
И вдруг слетаются на свет
И мотыльки, и сотрапезники,
И те, кого на свете нет.
И ангел с облачком на темени
Крылами раздвигает стол,
И над остылыми пельменями
Двуглавый кружится глагол.
(Инна Лиснянская, 6 января 2008 год)
Посмотрите на дату. Лирическая героиня Инны Лиснянской делает пельмени именно в новогодние дни.
... Но самые главные стихи на Новый год — это, конечно, вот эти, про елочку. Их написала очень давно Зинаида Александрова. Она сочинила много детских книг. Но мы все поголовно помним именно этот текст. Про озябшую елочку, которой трудно в этом зимнем лесу.
Маленькой елочке
Холодно зимой.
Из лесу елочку
Взяли мы домой.
Из лесу елочку
Взяли мы домой.
Жизнь Зинаиды Александровой была трудная. Еще маленькой в послереволюционном Петрограде, в квартире бабушки, в которой не топили, ей пели северные песни, рассказывали сказки. А потом умирает ее отец от туберкулеза в 1919, а через год и мать.
И вот девочка оказывается в детдоме. Но сказки живут с ней и северные песни тоже.
Сколько на елочке
Шариков цветных,
Розовых пряников,
Шишек золотых!
Розовых пряников,
Шишек золотых!
Встанем под елочкой
В дружный хоровод,
Весело, весело
Встретим Новый год!
Весело, весело
Встретим Новый год!
Интересно, что в эту песенку сперва вошла строфа, видимо, возникшая именно по воспоминания о детском доме, как они водили в детдоме хороводы вокруг украшенного дерева, а на ветке висела шоколадная рыбка. Но потом эту строфу народная память из песенки исключила. И действительно: слишком сложно для песни.
Ветку нарядную
Ниже отпусти,
Нас шоколадную
Рыбкой угости.
Умерла автор песни о елочке, кстати, в первый день 1983 года, когда дети по всей стране водили хороводы под песню на ее стихи.
Но праздник приближается – и в последние его часы мы хотим думать о хорошем.
О любви, о радости, о победе, о тех открытиях, которые ждут нас, о новых встречах.
Это же Петр Первый всё для нас придумал, велел:
«По знатным и проезжим улицам у ворот и домов учинить некоторые украшения из древ и ветвей сосновых еловых и можжевеловых, чинить стрельбу из небольших пушек и ружей, пускать ракеты и зажигать огни. А людям скудным каждому хотя бы по древу или ветке на вороты поставить».
Вот мы и учиняем, вот и ставим.
Новый год – один из лучших праздников. Он такая светская Пасха. О том, что мы всё переживем, всё сможем, всё преодолеем.
Новогодняя ночь
Я не буду спать
Ночью новогодней,
Новую тетрадь
Я начну сегодня.
Ради смысла дат
И преображенья
С головы до пят
В плоть стихотворенья –
Год переберу,
Месяцы по строчке
Передам перу
До последней точки.
Где оно – во мне
Или за дверями,
В яве или сне
За семью морями,
В пляске по снегам
Белой круговерти, –
Я не знаю сам,
В чём мое бессмертье,
Но из декабря
Брошусь к вам, живущим
Вне календаря,
Наравне с грядущим.
О, когда бы рук
Мне достало на год
Кончить новый круг!
Строчки сами лягут...
(Арсений Тарковский)
Пусть лягут строчки, пусть расскажут нам о новом смысле, пусть дадут надежду.
Пусть у нас всё будет хорошо.
С новым годом, мои прекрасные, умные читатели. С новым и старым счастьем.
Но где мы найдем стреляных рябчиков, чтоб их выпотрошить, изжарить филейчики, нарезать бланкетами, а остальную мякоть немного порубить?
И не будем мы из костей этих бедных рябчиков варить хороший бульон, из которого потом надо приготовить ланспик.
Мы и не знаем, что такое ланспик.
А это всего лишь концентрированный, прозрачный, крепкий бульон (например, мясной, но может быть и рыбный), который вываривается до состояния плотного, застывшего желе. Его либо добавляют в готовку, либо им украшают блюда.
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочёл я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
(Владимир Маяковский, 1913 год)
Возможно, этот студень у Владимира Владимировича и был этим самым мясным ланспиком.
Но мы всё равно не будем этого делать. Ни рябчиков потрошить, ни трюфели резать, ни раков варить, чтобы потом изъять из них их нежные шейки.
Нет. Обойдемся нашим, простым: сделаем с горошком, картошкой, солеными огурцами и либо мясом, либо докторской колбасой.
А еще за несколько дней до Нового года можно сделать пельмени. Ну чтобы не на сам праздник их есть (было бы странным) и даже не на следующий день: на следующий, поздно начавшийся короткий день, обычно всё доедают, что вчера ночью не съели.
А вот на второй или третий день уже нового года заготовленные заранее пельмени очень сгодятся. Свои, домашние.
Они ведь бывают и с мясом, и с рыбой, и с сыром, и овощные и даже с гречкой. Бывают пельмени русские, удмуртские, китайские, итальянские, отварные и жареные. А еще, как выяснилось, бывают пельмени «ленинские».
Однажды прочитал, как в одном романе мальчик, отвечая у доски про возвращение Ленина и Крупской из сибирской ссылки, на наводящий вопрос учительницы: «Ну а что еще ты можешь рассказать об этом?» – ответил: «Когда они уезжали, они забыли пельмени».
Я представляю удивление учительницы. Откуда пельмени? Зачем пельмени? Мальчик, ты о чем?
Но жила, как выяснилась, в местном народном фольклоре такая история: дескать, хозяйка дома, где они квартировались, в дорогу им собрала две тысячи замороженных пельменей (а две тысячи пельменей – это же целая история: их неделю лепить надо), а они, уезжая, их и забыли. Видно, этот мальчик тоже из Сибири был.
И лежат эти пельмени в мешках, прячутся в деревянных коробах, забытые у хозяйки избы Лениным и Крупской.
До самой ночи все светильники
В моём жилище зажжены.
Теперь уже не собутыльники,
А собеседники нужны,
Нужны советчики и спорщики.
Леплю пельмени я, да вот
Такие зарядили дождики,
Что вряд ли кто-нибудь придёт.
Сияет и экран компьютерный,
Горит кирпичный камелёк,
И тянет свечечка к предутренней
Звезде дрожащий фитилёк.
Казалось бы – все спеты песенки.
И вдруг слетаются на свет
И мотыльки, и сотрапезники,
И те, кого на свете нет.
И ангел с облачком на темени
Крылами раздвигает стол,
И над остылыми пельменями
Двуглавый кружится глагол.
(Инна Лиснянская, 6 января 2008 год)
Посмотрите на дату. Лирическая героиня Инны Лиснянской делает пельмени именно в новогодние дни.
... Но самые главные стихи на Новый год — это, конечно, вот эти, про елочку. Их написала очень давно Зинаида Александрова. Она сочинила много детских книг. Но мы все поголовно помним именно этот текст. Про озябшую елочку, которой трудно в этом зимнем лесу.
Маленькой елочке
Холодно зимой.
Из лесу елочку
Взяли мы домой.
Из лесу елочку
Взяли мы домой.
Жизнь Зинаиды Александровой была трудная. Еще маленькой в послереволюционном Петрограде, в квартире бабушки, в которой не топили, ей пели северные песни, рассказывали сказки. А потом умирает ее отец от туберкулеза в 1919, а через год и мать.
И вот девочка оказывается в детдоме. Но сказки живут с ней и северные песни тоже.
Сколько на елочке
Шариков цветных,
Розовых пряников,
Шишек золотых!
Розовых пряников,
Шишек золотых!
Встанем под елочкой
В дружный хоровод,
Весело, весело
Встретим Новый год!
Весело, весело
Встретим Новый год!
Интересно, что в эту песенку сперва вошла строфа, видимо, возникшая именно по воспоминания о детском доме, как они водили в детдоме хороводы вокруг украшенного дерева, а на ветке висела шоколадная рыбка. Но потом эту строфу народная память из песенки исключила. И действительно: слишком сложно для песни.
Ветку нарядную
Ниже отпусти,
Нас шоколадную
Рыбкой угости.
Умерла автор песни о елочке, кстати, в первый день 1983 года, когда дети по всей стране водили хороводы под песню на ее стихи.
Но праздник приближается – и в последние его часы мы хотим думать о хорошем.
О любви, о радости, о победе, о тех открытиях, которые ждут нас, о новых встречах.
Это же Петр Первый всё для нас придумал, велел:
«По знатным и проезжим улицам у ворот и домов учинить некоторые украшения из древ и ветвей сосновых еловых и можжевеловых, чинить стрельбу из небольших пушек и ружей, пускать ракеты и зажигать огни. А людям скудным каждому хотя бы по древу или ветке на вороты поставить».
Вот мы и учиняем, вот и ставим.
Новый год – один из лучших праздников. Он такая светская Пасха. О том, что мы всё переживем, всё сможем, всё преодолеем.
Новогодняя ночь
Я не буду спать
Ночью новогодней,
Новую тетрадь
Я начну сегодня.
Ради смысла дат
И преображенья
С головы до пят
В плоть стихотворенья –
Год переберу,
Месяцы по строчке
Передам перу
До последней точки.
Где оно – во мне
Или за дверями,
В яве или сне
За семью морями,
В пляске по снегам
Белой круговерти, –
Я не знаю сам,
В чём мое бессмертье,
Но из декабря
Брошусь к вам, живущим
Вне календаря,
Наравне с грядущим.
О, когда бы рук
Мне достало на год
Кончить новый круг!
Строчки сами лягут...
(Арсений Тарковский)
Пусть лягут строчки, пусть расскажут нам о новом смысле, пусть дадут надежду.
Пусть у нас всё будет хорошо.
С новым годом, мои прекрасные, умные читатели. С новым и старым счастьем.